Первое, что Рита заметила в квартире, был запах. Не больничный, не лекарственный. Пахло нежилым углом: пылью, застоявшимся воздухом и чем-то сладковатым, как подгнивший фрукт на подоконнике. Так пахнут квартиры, в которых человек перестал справляться, но ещё не попросил о помощи. Она поставила сумку у порога и огляделась. Коридор узкий, обои в мелкий цветочек, местами отошли от стены. На вешалке одинокое пальто, зимнее, хотя на дворе стоял сентябрь. Под вешалкой три пары обуви, и все левые ботинки стояли носками к стене, будто хозяин разворачивал их одной рукой...

Рамка стояла криво. Правый угол просел на полтора миллиметра – я заметила, как только вошла в мамину комнату. Привычка. Двадцать лет в товароведении – и глаз цепляется за всё, что не на месте: перекос на этикетке, царапина на упаковке, смазанный шрифт на ценнике...