Девятнадцатое августа выдалось по-летнему душным с самого рассвета. Саша проснулся в начале седьмого. Саша прошлепал босиком на кухню, поставил на плиту помятую джезву и щелкнул кнопкой пузатого телевизора «Рубин», чтобы послушать утренние новости. Экран мигнул, прогревая кинескоп, и залил полутемную кухню бледным светом. На экране танцевали лебеди. Саша нахмурился, покрутил ручку селектора. На втором канале тоже были лебеди. И на московском. Девушки в белоснежных пачках синхронно взмахивали руками под тревожную и прекрасную музыку Чайковского...

Августовский вечер опускался на дикий крымский берег, принося с собой густой запах соли, полыни и водорослей. Старенькие дедовские «Жигули», чудом одолевшие серпантины, отдыхали на плато, а из приоткрытого окна машины едва слышно доносился голос Бутусова — Макс снова крутил кассету «Наутилуса», копаясь в карбюраторе. Лена спустилась по узкой тропинке к воде. Она искала Сашу. Он ушел около часа назад, прихватив свой неизменный «Зенит». Море дышало тяжело и мерно. Солнце, готовясь нырнуть за горизонт, окрасило дикие, изломанные камни в густой, насыщенный медный цвет...