У зернового склада с утра стояли телеги, и хвост очереди заворачивал за угол сарая. Двигалась очередь медленно: кладовщик Степан Ильич никуда не торопился, дважды смотрел на гирю, потом на стрелку и только после этого записывал в ведомость. При Катерине один мужик усомнился в весе, и Степан Ильич, не споря, вскинул его мешок обратно на весы, подвинул гирю и отступил: гляди сам. Мужик поглядел, крякнул и потащил мешок к телеге. Над помостом висела зерновая пыль, оседала на платки и рукава, и женщины постарше отворачивались, когда рожь с шорохом шла из ковша в мешок...

Ключ от клуба Настасья держала дома на гвозде у двери, рядом с платком, и утром снимала их разом. Улица в этот час ещё лежала в тени, но дворы уже открывались: у Гавриловых скрипнули ворота, выпуская корову, от фермы доносился стук бидонов, а посреди дороги стояла подвода с задранными оглоблями, ждала хозяина. Возчик вышел из калитки с хомутом на плече, кивнул Настасье и стал заводить лошадь в оглобли. На выгоне щёлкал кнутом пастух, и от дворов к стаду по одной выходили коровы. У правления сторож отпирал ставни...