— Гараж записан на меня. Значит, он мой. И нечего тут считать. Николай Петрович сказал это спокойно, будто речь шла о погоде за окном. Он стоял посреди кухни, крутил в толстых пальцах новый ключ и смотрел мимо Марины, куда-то в стену. На брелоке блестела свежая бирка с номером. Бокс сто сорок семь. Их бокс. Марина держала кружку с остывшим чаем. Пар давно пропал, а она всё грела о керамику пальцы. За два года она ни разу не подумала, что этот разговор вообще случится. Свёкор говорил, а она смотрела на его руку с ключом и считала...

Пакеты были тяжелые. Не просто тяжелые — они оттягивали руки так, что немели пальцы. Три саженца сортовой гортензии «Ванилла Фрейз», завернутые в мешковину, пахли влажным торфом и весной. Голова гудела...