– Если ты выйдешь из квартиры в этом сером недоразумении, я вызову такси и поеду одна, – Алина скрестила руки на груди и с откровенным раздражением уставилась на тёмно-синее шерстяное пальто, аккуратно висевшее на деревянных плечиках в прихожей. Вера застегнула молнию на кожаной сумке, неторопливо подняла глаза на дочь и слегка покачала головой. В прихожей пахло свежезаваренным кофе и дорогим цветочным парфюмом, которым Алина щедро облилась перед выходом. Девушка нервно поправляла полы своего бежевого плаща, то и дело бросая тревожные взгляды в ростовое зеркало...

В сачке лежала полукилограммовая радужная форель с неестественно растопыренными, побелевшими жабрами. Вода в третьем бассейне пахла не речной свежестью и не рыбьей слизью, а едкой медью и прокисшим сеном. Иван Матвеевич продавил большим пальцем скользкое брюшко — плоть податливо ушла внутрь, не встретив сопротивления. Замор уже начался, счет шел на часы. Старик стряхнул мертвую рыбу в пластиковое ведро. Форель гулко шлепнулась на дно. Он поднялся с колен, вытирая руки о засаленную робу с надписью «Охрана», и посмотрел на зеркало воды...