Когда Леонид Гайдай искал актера на роль главного авантюриста советской литературы, он вряд ли подозревал, насколько точно попадет в цель. Экранный образ Остапа Бендера словно сошел со страниц романа, но еще удивительнее оказалось то, как плотно эта маска срослась с реальной судьбой артиста. Арчил Гомиашвили обладал феноменальным обаянием, легким нравом, потрясающей удачливостью и совершенно неисчерпаемым запасом авантюризма. Его жизнь состояла из головокружительных взлетов, тюремных нар, романов с первыми красавицами эпохи и неожиданных миллионов, свалившихся прямо в руки...

«Здравствуй, мама. Ты только не пугайся, я в больнице. Упал с опалубки, ногу сломал в двух местах, врач говорит, лежать до сентября, не меньше…» Письмо это пришло в шестьдесят третьем году, шестого июля, и читала я его отцу вечером в будке на берегу. Читала и запиналась, потому что писал брат маме, а мамы у нас с марта не было. – Дальше читай, – сказал отец. – Чего встала? Он сидел на топчане и держал на коленях фонарь, который так и не заправил. – «Если сможешь, приезжай, мама, – читала я. – Очень хочу тебя увидеть, прямо сил нет...