Каждый вечер в доме Ильи Костромина начинался одинаково: с шуршания магазинной ленты и скрипа шариковой ручки. Илья садился за дубовый кухонный стол, придвигал к себе пузатую настольную лампу, надевал очки в проволочной оправе и раскрывал толстую амбарную тетрадь в коленкоровом переплете...

Первое, что я увидел, войдя в гараж, — мой верстак стоял посреди прохода, а на нём лежала чужая болгарка. Не моя, с красной кнопкой, вся в засохшей смазке. Я, Лев Борисович Ткачук, шестьдесят девять лет, тридцать лет держал здесь мастерскую, всегда закрывал на замок и никогда ничего не оставлял на виду. А тут — дверь отперта, свет горит, и в углу кто-то сидит на табурете. — Вы кто? — спросил я. Парень поднялся. Лет двадцати пяти, в куртке не по размеру, руки в мазуте. — Дядя Лёва, я Андрей. Из тридцать второго гаража...