– Я не знаю, что нам еще делать, Олеся, – в который раз посетовала Тамара Викторовна. – Твой бывший не платит алименты уже четыре месяца. Четыре! Трубку не берет, на сообщения не отвечает. Ведет себя так, будто Арсения вообще не существует. Не работает, денег не дает! Да и взять с него нечего! Олеся сжала виски ладонями и наклонилась вперед, упершись локтями в кухонный стол. Два года ее маленькому сыну. А за те полгода, что она прожила у матери, Олеся будто постарела на десяток лет. – Ты думаешь, я не знаю, мам? – Я думаю, ты все еще на что-то надеешься, – Тамара Викторовна поджала губы...

— Тамара Викторовна, осторожнее, он весит почти восемь килограммов, давайте я сама поставлю его на стол! — воскликнула я, чувствуя, как сердце уходит в пятки при виде того, как свекровь тянет свои руки к моему шедевру. — Ой, Алина, не смеши меня, я еще в состоянии донести поднос до комнаты, — отрезала она, и её голос прозвучал как лязг металла. — Но там три яруса, очень нежный мусс и ручная роспись, одно неверное движение... — Не надо меня учить, деточка, я сорок лет на производстве отработала, у меня хватка покрепче твоей будет...