В тот декабрьский день мороз стоял такой, что деревья трещали. Никто не ждал беды, пока над рекой не разнёсся детский крик — тонкий, отчаянный, тут же оборвавшийся ледяной тишиной. Клава бежала к полынье, ещё не зная, что единственный, кто способен нырнуть в эту чёрную бездну, — это угрюмый отшельник с затонувшего плашкоута, который давно похоронил себя заживо. Глава 1 Зима в тот год пришла рано и ударила сразу, без раскачки. Уже в ноябре ударили такие морозы, что река встала за три дня — не как обычно, с закрайками да заберегами, а разом, будто кто-то накрыл её сверху ледяной плитой...

Небо над Зоной всегда казалось мне куском прогнившего картона — плоское, серое, равнодушное. Мы падали сквозь него в брюхе «восьмерки», когда мир снаружи вдруг вспыхнул нестерпимо белым. Не взрывом даже, а так, словно кто-то просто выключил рубильник реальности. Очнулся я уже на земле. Вертолет лежал на боку, напоминая сбитую ворону, из разорванного бака хлестало топливо. Из двенадцати бойцов моего взвода дышали только четверо. Связист Петров бился в конвульсиях, прижимая к груди расколотую рацию — эфир был мертв, выжжен дотла каким-то мощным импульсом...