— Ешьте, папа, и не придумывайте, что они развариваются! Девяносто рублей за два килограмма по красной цене, чистая пшеница! — тридцатилетний Максим с нарочитым стуком шлепнул на полинялую клеёнку кухонного стола два шуршащих прозрачных пакета с серыми, ломкими макаронными рожками. — Другие пенсионеры за счастье бы сочли такую заботу! А вы опять брови хмурите! Мы с Полиной бензин жжём, выходной день тратим, по оптовым базам мотаемся, чтобы вам продуктовый паек собрать, а в ответ даже дежурного «спасибо»...

Григорий Пантелеевич грозу чуял загодя. Голова начинала ныть с утра — тупая боль в затылке, знакомая до тошноты. Он выпил таблетку, запил водой из-под крана, отмахнулся. Подумаешь, давление. С кем не бывает...