Уральские горы стонали под тяжестью беспощадной метели. Одинокий дом 72-летнего бывшего шахтера Луки стоял у самого края ущелья, намертво отрезанный от живого мира белой пеленой. В ту зловещую ночь старик Питал печь и слушал завывания ветра, как вдруг различил глухой удар в дверь. Выглянув в обледенелое окно, он остолбенел. На крыльце, спасаясь от ледяного ада, еле держалась на ногах беременная, изможденная волчица. А прямо за ее спиной из мрака вырастала гигантская тень. Свирепый медведь-шатун, лишенный страха в предвкушении теплой крови, уже занес когти для смертельного удара...

Дорога была пуста и бела, как забытый лист бумаги. Трассу замело ещё ночью, и теперь, в серых декабрьских сумерках, она едва угадывалась под свежей порошей. Снег всё шёл и шёл — мелкий, колючий, косой, — и дворники едва справлялись, размазывая по стеклу мутную кашицу...