— Опять ты чашку на полировку поставила? Сколько раз я должен повторять на понятном русском языке: для этого есть подставки. Или ты думаешь, если купила дорогой стол, то правила общежития на тебя не распространяются? Глеб даже не повысил голос. Он говорил тем самым тягучим, пропитанным снисходительным ядом тоном, который Алиса ненавидела больше, чем открытый крик. Он стоял в дверном проеме кухни, скрестив руки на груди, и смотрел на неё, как смотрит директор музея на нерадивую уборщицу, посмевшую присесть на антикварный стул...