Сургуч на печати я всегда проверяю ногтем, прежде чем войти в зал. Свежий поддаётся, старый крошится, а тот, что перебивали, оставляет под ногтем вторую кромку, которую пальцем не почувствуешь, только краем ногтя. Этот был целый. Одна кромка, одна печать, редакция шестая, скреплено честно. Значит, если в зале мне назовут другую редакцию, назовут её уже не по вызову, а поверх него. Я стоял у высоких дверей рода Волынских, натягивал серую перчатку на левую руку, ту, которую видит любой распорядитель и любой глава, и слушал, как за дверьми гудит зал...