— Мы это есть не будем! В следующий раз предупреждайте, что будет на столе, мы хоть дома перекусим, — злорадствовала свекровь, отставляя тарелку так, словно боялась обжечься не едой, а самим её видом. Слова упали тяжело. Не как крик — как приговор. Марина замерла у кухонного стола. Она только что разложила салфетки, проверила, достаточно ли соли, поправила скатерть. Всё было сделано аккуратно, старательно, с той надеждой, которая всегда живёт в людях, старающихся угодить. Пахло тушёной индейкой, розмарином и свежим хлебом...