— Я тебе никогда не писал, — сказал отец. Ника не сразу убрала улыбку. Перед ним на столе лежали пять открыток. Медвежонок с воздушным шаром, корзина роз, смешной щенок, зимняя деревня и опять розы. На обороте каждой было его имя. — Пап. Это твои. Я их из старой коробки достала. Валерий поднёс первую к очкам, отодвинул, снова приблизил. В свои шестьдесят пять он не любил признавать, что перестал хорошо видеть мелкие буквы. Обычно говорил, что теперь всё слишком мелко печатают. — Не мои. Почерк не мой...