– Артем! – кричу, когда муж захлопывает дверь. Хлопок эхом отдается в квартире, словно выстрел. Внутри меня все сжимается от злости. Мужчина поворачивается, и в его глазах плещется не раскаяние, а неприкрытая ярость. Ярость, направленная на меня. – Какого это было? – рычит, подходя ближе. Его голос низкий и опасный. – Это ты у меня спрашиваешь? – отвечаю, стараясь не показывать, как сильно меня пугает его агрессия. – У тебя была назначена «важная» встреча, но ты ее сорвал! Просто ушел, как капризный ребенок! – сарказм так и рвется из меня наружу...

— Твой пирог никуда не годится, вот моя мама печет лучше, — голос моего зятя Вадима прозвучал в повисшей тишине столовой так громко, словно он говорил в микрофон. Он брезгливо отодвинул от себя фарфоровую тарелку с золотой каймой, на которой лежал щедрый, источающий умопомрачительный аромат кусок курника. Отодвинул так, что вилка с тихим звоном соскользнула на накрахмаленную скатерть, оставив на белоснежном льне жирный след. За столом повисла тяжелая, густая пауза. Слышно было только, как в старинных часах на стене мерно отстукивает секунды маятник...