Осень 1936 года, Ленинград. Ветер с Невы, мокрая брусчатка, лужи цвета крепкого чая. У Финляндского вокзала стоит машина, у которой нет ни рельсов под колёсами, ни привычного трамвайного грохота. Две штанги упираются в провода над головой, водитель ждёт сигнала, а прохожие заглядывают в окна с тем любопытством, с каким смотрят на всё новое и слегка недоверчиво. Город, который жил на рельсах дольше и плотнее, чем любой другой в стране, в этот день получил второй электрический характер. Тихо, без фанфар, без перекрытия проспектов, на пять километров и восемьсот метров...