— Разувайся аккуратнее, не поцарапай наш драгоценный вздувшийся линолеум, — брезгливо выплюнул Виктор, сбрасывая свои ботинки так, что один из них отлетел прямо под покосившуюся деревянную обувницу. — После царских хором твоей сестрицы сюда заходить физически тошно. Воняет старым поролоном, жареным луком и какой-то беспросветной, затхлой безнадегой. — Еще полчаса назад ты сидел за столом из массива дуба, уплетал за обе щеки запеченную форель и пел Свете такие дифирамбы, что мне было за тебя откровенно стыдно, — совершенно спокойно ответила Елена...