– Денег больше нет. Я их отдал. Муж сказал это, не поднимая головы от тарелки, и придвинул к себе хлеб. Так сообщают, что закончилась соль или сел телефон. Я стояла у плиты с общей тетрадью в клетку, той самой, куда шесть лет подряд записывала каждую отложенную тысячу. – Кому отдал? – Славе. На станок. К августу вернёт. – Сколько? – Нин, ну что ты как на допросе. – Сколько, Виталь? Он положил вилку. За окном мело мокрым снегом, март в Костроме всегда такой, ни зима, ни весна. – Восемьсот. Я села...