Остановка у школьных ворот была частью утреннего ритуала. Александр Иванович затормозил и, прежде чем сын успел потянуть ручку двери, преградил ему путь строгим взглядом. — Послушай, Евгений, мне это порядком надоело, — в голосе отца сквозило нескрываемое раздражение. — Мой телефон разрывается от жалоб: то классная, то сам директор. Я чувствую себя провинившимся мальчишкой, когда выслушиваю о твоих прогулах и дерзостях. Ты уже не в начальных классах, восьмой год за партой — имей совесть! — Всё, пап, я всё понял, не кипятись», — Женька ответил с дежурной покорностью и выскочил из салона...

Окно появилось позже двери. Сначала дом был крепостью и убежищем, дверь играла самую важную защитную роль. А потом, когда мир перестал быть таким опасным, появились и окна. Сначала крошечные, ведь стекла не было, жалкие отверстия, едва пропускавшие свет и затянутые бычьим пузырем...

Елена стояла посреди гостиной и никак не могла решить, с чего начать. Картонные коробки уже неделю теснились вдоль стен, как временные перегородки, но до настоящего разбора руки не доходили. В старой квартире всё было на своих местах: книги по полкам, кастрюли по размеру, полотенца по цветам. Здесь же — хаос из вещей и сомнений, которые они с Игорем принесли с собой. Игорь вернулся с балкона, где пытался прикрутить сушилку к стене. — Она сюда не влезает, — сказал он, ставя на пол отвёртку. — Стена короткая...