Она стояла у окна, ссутулившись и вжав голову в плечи, будто пытаясь занять как можно меньше места в этом мире. Тонкая рука придерживала занавеску, отодвигая ее ровно настолько, чтобы видеть клочок темного двора, залитого жидким светом одинокого фонаря. С третьего этажа пятиэтажки двор просматривался как на ладони. Пустая коробка с чахлыми кустами, изуродованными осенью, и ржавым остовом чьих-то забытых «Жигулей». В единственной комнате за ее спиной стояла темнота, лишь тусклый отблеск уличного...