xНакрахмаленный кусок плотной бордовой ткани шлёпнулся прямо на мою тарелку с овощным салатом. Завязки скользнули по краю фаянса и едва не угодили в оливковое масло. Я подняла глаза. Моя золовка Оксана нависала над столом, упирая руки в бока. Она лучилась непробиваемой уверенностью человека, который только что придумал гениальный план и теперь ждет всеобщих оваций. — Субботы у тебя свободны, — распорядилась она решительным командирским тоном. — Значит, будешь работать в моём заведении. Открытие через две недели...

— Разувайся в коридоре, я только полы вымыла, — сказала Лена с кухни, не выходя. Я разулась. Пакет с пелёнками поставила у вешалки, крем и бутылку воды вынула сразу, чтобы не идти второй раз. В коридоре стояли две картонные коробки, перетянутые скотчем, — они переезжали третью неделю и всё никак не могли доехать до конца. В маминой комнате горел верхний свет, хотя на улице было ещё светло. Кровать стояла по-другому. В марте, когда маму привезли из больницы, я сама выдвинула её на середину — чтобы подойти с двух сторон, чтобы можно было развернуть маму к себе и не тащить через всё тело...