Юля смотрела в зеркало и чувствовала, как к горлу подступает ком. Вместо благородного холодного блонда и аккуратного каре чуть ниже плеч на нее глядело нечто неопределенного цвета ржавчины. Концы волос торчали в разные стороны, обрубленные кривыми клочьями, а длина едва доходила до ушей. — Что значит «отрастут»? — Юля резко развернулась в кресле, сбросив с плеч шелковый пеньюар. — Я пришла к вам с волосами по лопатки! Я просила освежить концы и убрать желтизну. Вы что со мной сделали? Мастер, молодая...

Брелок в моем кармане коротко завибрировал. Один раз. Потом еще. Четыре года эта маленькая черная кнопка молчала. Я отдал ее сестре, когда мы похоронили родителей, и она осталась у меня на руках четырнадцатилетней. Вложил ей в ладонь и сказал: «Что бы ни случилось, где бы ты ни была, нажми, и я приду, хоть из-под земли». Четыре года она не нажимала ни разу, а теперь нажала. Я сразу понял, где она. В бане на окраине, куда ее заманил человек, которому она задолжала копейки, выросшие в петлю. Ростовщик...