— Даже не спорь! Эгоистка! Голос свёкра был таким, каким бывает голос человека, уверенного в своей абсолютной правоте — громким, чуть дрожащим от праведного негодования, с той особенной интонацией, которая не допускает возражений. Зоя стояла посреди гостиной — их гостиной, которую она обставляла тщательно выбирая каждую вещь — и смотрела на людей, собравшихся за её столом. Стол тоже был её. И квартира была её — вернее, её и банка, которому она исправно платила ипотеку уже шесть лет. Все смотрели на неё...