Утреннее солнце мягко золотило кремовые занавески на кухне Анны Павловны. В турке медленно поднималась густая кофейная шапка, наполняя квартиру терпким ароматом кардамона и корицы. На столе лежал новенький загранпаспорт с открытой шенгенской визой и билет до Рима. Ей было пятьдесят восемь, и впервые в жизни она принадлежала самой себе. Анна Павловна всю жизнь была «должна». Сначала — больным родителям, которых досматривала в одиночку. Потом — мужу, который считал, что горячий ужин из трех блюд должен материализоваться на столе сам по себе, пока он ищет себя в гараже с друзьями...