Белый цвет сводил с ума. Он был повсюду: на матовом потолке, на выкрашенных моющейся краской стенах, на накрахмаленных простынях, пахнущих хлоркой и чужой болью. Ритмичный, равнодушный писк кардиомонитора был единственным доказательством того, что Вера все еще существует в этом мире. Каждый вдох отдавался в груди так, словно в легкие насыпали битого стекла. Правая рука покоилась в тяжелом гипсе, левая была опутана трубками капельниц. Вера закрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания, но они возвращались с пугающей четкостью...