— Ой, да ничего с твоей тряпкой не случится! — голос Надежды Петровны, резкий, с характерным сельским говором, разрезал внезапно повисшую над застольем тишину. Свекровь грузно откинулась на спинку стула, даже не подумав взять салфетку. Ее крупные, покрасневшие пальцы, которыми она только что разрывала на части запеченную птицу, оставили на светлом свитере невестки два четких отпечатка. Она вытерла об нее руки так естественно, словно Марина была не человеком, не хозяйкой этого дома, а полотенцем, специально повешенным на спинку стула для ее удобства...

Я всегда считал, что утром должен звенеть только будильник. Или, на худой конец, телефон с работы. Но в то утро зазвонило что-то другое. Чувство. Я стоял на кухне и резал хлеб для бутербродов. Лера любила, чтобы корка была хрустящей, а мякиш мягким. Я запомнил это ещё на третьем свидании. Она тогда сказала: «Ты умеешь выбирать хлеб, это важно». Я запомнил. Я вообще много чего запоминал. Например, что она не любит, когда я вхожу в ванную, пока она принимает душ. Или что она всегда наливает кофе в большую кружку, а чай — в маленькую...