Четвёртая серия начинается с радостной для Рябы новости: Самогоша пропал и отсутствует уже более суток! Он тут же пишет рапорт на дезертира и бежит к комбату: уж теперь-то слабоумного выскочку точно расстреляют! У комбата же он застаёт такую картину: комбат, как обычно, улыбается, рядом с ним прихлёбывает чаёк разведчик бурятской наружности, а Самогон отдыхает без задних ног, слегка подёргиваясь во сне. Бурят по сценарию почему-то кореец, хоть и не похож. А, раз он кореец, угадайте с одного раза,...

В тайге есть правило: кто выше, тот и хищник. Поэтому охотничьи лабазы — эти грубые деревянные вышки для засады — мы строим на совесть. Четыре метра над землей, опоры из корабельной сосны, крыша от снега. Там, наверху, ты царь. Ты видишь всё, а тебя не видит никто. Зверь редко смотрит вверх. Так я думал. До той ночи. Я сидел на старом лабазе в урочище «Кривая сосна». Место глухое, сорок километров от ближайшего жилья по зимнику. Егерь Кузьмич попросил покараулить медведя-шатуна. Говорил, следы видел дурные: зверь не спит, бродит, разоряет кормушки, но к жилью не выходит...