Если бы пафос можно было конвертировать в электричество, мой муж прямо сейчас запитал бы небольшой мегаполис. Стас позвал всех «просто на субботний ужин» — сказал, соскучился, захотел по-семейному посидеть. Я даже поверила: накрыла стол, поставила горячее, расставила тарелки. А потом поняла, зачем он их собрал на самом деле. Родня расселась в нашей гостиной так, будто пришла не есть, а выносить приговор. Стас же, с видом ведущего ток-шоу и прокурора в одном лице, торжественно объявил, что сегодня состоится суд над моей «преступной расточительностью»...

В комнате пахло лаком и ацетоном. Алиса провела тыльной стороной ладони по влажному лбу, отложив тончайшую кисть для рисования френча. Клиентка, румяная дама с дорогой сумкой, смотрела на свои ногти с видом критика в картинной галерее. – Ну, знаете, у Жанны с салона четче линии, – протянула она, вертя рукой. – У Жанны с салона тремор и она делает толще, – мысленно ответила Алиса, но вслух лишь сладко улыбнулась: – В следующий раз постараюсь для вас, Ирина Витальевна. Ей было двадцать два, и она уже знала цену словам, что иногда лучше промолчать, когда хочется огрызнуться...