— Ты не умеешь гладить пододеяльники, они мятые, — произнес Вадим тем особенным, идеально выверенным тоном, от которого у меня внутри обычно лопалась какая-нибудь невидимая пружина. Он стоял посреди спальни, держа двумя пальцами угол белоснежного сатина. Взгляд мужа скользил по ткани с выражением судебного эксперта, обнаружившего следы грубой подделки на полотне эпохи Возрождения. — Вадим, суббота, восемь утра, — отозвалась я из-под одеяла, натягивая подушку на ухо. — Я гладила его сорок минут вчера вечером...

— Либо ты подписываешь это, Аня, либо завтрашней свадьбы не будет. Моя семья не может так рисковать. Голос Марка прозвучал сухо, без тени той нежности, которой он окутывал её последние два года. Они стояли посреди его просторной, сияющей хромом и белым мрамором квартиры на тридцать втором этаже элитного бизнес-центра. За огромными панорамными окнами шумел вечерний мегаполис, переливаясь миллионами равнодушных огней, а на стеклянном журнальном столике лежала увесистая папка в кожаном переплете. Брачный контракт...