– Ну дурнушка, в мать, что поделаешь. Зато, может, умненькая вырастет. Умненьким красота не так нужна. Эльвира Генриховна сказала это громко, на весь стол, когда Маша задувала свечки. Пять свечек, розовых, в торте с клубникой, который я пекла с вечера. Маша как раз набрала воздуха и так и замерла с надутыми щеками. В бумажной короне, которую ей в садике сделали. Засмеялся один Антон. Зять мой. Сказал: мам, ну ты даёшь. Остальные не засмеялись. Лиза, моя дочь, резала торт и ничего не сказала. Только нож у неё поехал вбок, и кусок получился косой...