— Потеснитесь, Инночка, молодым нужнее, а тебе для родной крови угла жалко? — Тамара Игоревна невозмутимо сыпанула в турку две ложки молотого кофе, даже не обернувшись на звук хлопнувшей входной двери. Я застыла в узком коридоре, прижимая к боку дорожную сумку. Проход к обувнице перегораживали три огромных клетчатых баула, два пузатых чемодана и коробка с чайником. На полу стояли чужие кроссовки — сорок третьего и тридцать седьмого размера. Я медленно опустила сумку на ламинат. Плечо ныло после четырех часов в душной электричке...