Через два года после разрыва Тамаре звонит новая жена бывшего мужа. Просьба простая: подписать бумагу и забрать из гаража старые вещи. В коробке с надписью маминой рукой лежит то, о чём Тамара успела забыть. Носок был Данин, серый, с дыркой на пятке размером с пятирублёвую монету. Тамара штопала его на кухне при свете вытяжки, потому что верхний свет гудел, а чинить его было некому. Иголка шла туго. Нитка была не та, тонкая, катушечная, а шерстяной в доме не нашлось. Мамина коробка с нитками, мулине...

— Это не хлеб, Светлана, это серая замазка, — Роман швырнул на стол надломленный подовый каравай. Пышная с виду корка треснула, обнажив сырой, липкий мякиш цвета мокрого придорожного песка. Светлана замерла с пекарской лопаткой в руке, не донеся её до остывающего стеллажа. — Мы этот замес три часа вели, Роман, — тихо сказала она. — Опара вызревала всю ночь, влажность семьдесят два процента, как ты и просил для своих кофеен. — Ты меня не лечи технологией, — управляющий оптовой сетью передернул плечами и брезгливо вытер пальцы салфеткой...