Утро началось с мерзкого звука. Не с будильника на тумбочке, а с глухого удара, от которого в старом румынском серванте мелко звякнула бабушкина хрустальная салатница. Я как раз насыпала растворимый «Жокей» в чашку, коричневый порошок просыпался мимо, на застеленную дешевой клеенкой столешницу. Толя спал, зарывшись лицом в подушку, у него смена в автопарке накануне затянулась до десяти вечера, мужики перебирали движок у пазика. За первым ударом тут же прилетел второй. Дверь у нас старая, деревянная, дерматин снаружи местами порван кошачьими когтями, под ним торчит серый рассохшийся поролон...

— Тогда почему ты не выставил? Если я такая, как ты говоришь, если все меня ненавидят и от меня нет никакого толку, почему ты все еще со мной? Зачем тебе жена, которая тебя так раздражает? Толя на секунду замешкался, его взгляд забегал по кухне, но он быстро вернул себе уверенный и наглый вид. — Опять вырядилась? Короткая юбка, ракетка... Перед кем ты там прыгаешь? — Толь, я просто ходила на теннис. Это обычная спортивная форма, — тихо ответила Вера, аккуратно ставя сумку в прихожей. — Знаем мы твой теннис...