Степан Ильич был мужик крутой. Лесник. Всю жизнь — в тайге. Зимой и летом — на обходе. Знал каждую тропу, каждое дерево, каждый ручей в округе. С людьми был суров. С собой — ещё суровей. Жену похоронил рано, сына поднимал один...

— Ольга Дмитриевна, я в трёх словах скажу. Твоя овсянка опять комом. Ты вообще способна нормально сварить кашу или нет. Нина стояла у плиты, и от этих слов у неё как будто что-то внутри осело, тихо и без звука, будто старый стул под тяжестью тела. Она посмотрела на мужа, на его широкую спину, склонённую над тарелкой, на его руки, привычные к металлу и смазке, и ничего не ответила. Просто выключила конфорку. — Виктор, — сказала она через минуту, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — если тебе не нравится моя каша, свари сам...