Убедившись, что в кухонном блоке никого не осталось, Лика тяжело оперлась о край раковины. Спина гудела после четырнадцати часов на ногах, а руки покраснели от агрессивных моющих средств. Девушка стряхнула воду с последней вымытой фаянсовой тарелки и аккуратно поставила ее в сушилку. Помещение дышало гулкой тишиной, прерываемой лишь мерным гудением промышленных холодильников. Она нервно оглянулась на дверь. Оказавшись у дальнего стеллажа, где повара оставляли списанные продукты, Лика торопливо смахнула какой-то небольшой сверток в недра своей потертой сумочки...

Он всегда приходил вовремя, всегда. В чистом, хоть и стареньком костюме, с отглаженными на штанах стрелками, в начищенных ботинках, голубая старенькая рубашка и белая кепка на голове. Был он большой, в смысле высокий и будто стеснялся этой своей высоты, он сгибался, одно плечо у него становилось ниже другого и поддавалась вперёд. Он снимал свою светлую кепку и мял её в руках, стоя в прихожей. -Здрасти, Авдоть Пална. -Здравствуй, Виктор, - бабушка Дуня, маленькая, в неизменном фартуке, завязанном под большими грудями, приглашала его войти внутрь...