Старик всю жизнь молчал про войну. А перед смертью позвал деда в комнату и рассказал историю, в которую до сих пор трудно поверить. Речь шла не о подвиге. Речь шла о цене работы, о которой в кино не снимают. Дед позвал меня в комнату и дверь закрыл. Мне было лет четырнадцать, и я сразу понял: сейчас будет что-то серьёзное. Дед не запирался просто так. Он сел на табуретку, помолчал, а потом сказал: – Помнишь дядю Гришу с соседней улицы? – Того, что заборы чинит? – Его самого. Слушай внимательно, потому что я это рассказываю в первый раз и больше не буду...