Галина вернулась от матери через четыре дня. Ключ не повернулся в замке. Она постояла у двери, убрала связку в карман и спустилась вниз, к машине. Не позвонила. Не постучала. Просто уехала. Ключ не повернулся. Галина попробовала ещё раз, медленнее, как будто от аккуратности что-то могло измениться. Металл упёрся в металл, и всё стало понятно. Она вытащила ключ, посмотрела на него, на бороздки, которые знала наизусть, и убрала связку в карман пальто. В подъезде пахло сыростью и чем-то кислым, как всегда после дождя...

Я поставила мамин чайник на плиту и открыла окно. В доме держался тёплый запах дерева и пыли – за рабочую неделю всегда набирается. Я разулась у порога и прошла до кухни босиком. Тишина. Первая за шесть дней. За забором звякнуло ведро. – Инна, ты одна, что ли? – Валентина Игнатьевна стояла у смородины в резиновых сапогах на босу ногу. – Одна, – сказала я. – И до понедельника очень хочу так и остаться. – А Валера твой? – Утром, может, приедет. Она хмыкнула и потащила шланг к теплице. Я привезла с собой клубнику, кусок сыра, банку сметаны и мясо в маринаде...