Жанна Аркадьевна считала себя «человеком старой закалки», хотя закаляться ей толком и не пришлось — самое суровое испытание её молодости звалось «достать финские сапоги через знакомую в универмаге». Но об этом она вспоминала редко. Чаще она вспоминала «настоящих мужчин»: таких, которые «носили на руках», «добивались» и «знали себе цену». В её рассказах эти мужчины всегда курили на балконе, глядя вдаль, и говорили мало, но «по делу». Жила она ритуалами. Утро начиналось с растворимого цикория «для сосудов», вечер — с сериала, в котором майор разговаривал басом и никому не верил...