Я в детстве был уверен, что на конечной поезд разворачивается по кругу, как трамвай. Отец, инженер, рисовал мне на салфетке тупики и стрелки. Я кивал и не верил. Конечная для москвича была не точкой на схеме, а границей. До неё город, после неё автобус, очередь и «там ещё немного пешком». У каждой окраины была своя: одни ехали «до Ждановской», другие «до Речного», третьи «до Щёлковской». Собрал пять таких станций и воспоминания тех, кто жил за ними. Нашлись они под старыми фотографиями: люди узнают на них свою остановку и пишут, как всё было...