Анна поправила накрахмаленный воротничок униформы и бросила короткий взгляд на часы, висевшие над барной стойкой. До конца смены оставалось четыре часа, но она уже чувствовала, как гудят ноги. Пять лет в «Лазурном» — пять лет улыбок сквозь усталость...

— Мам, ну скажи честно: ты правда не пустишь его даже на порог? Просто чаю налить, просто посидеть… Он же не просится обратно, он просто… Он одинокий очень, мам, и старый... Неужели тебе его совсем не жалко? Вера замерла с половником в руке. Капля томатного супа упала на плитку — маленькая, аккуратная, будто слезинка. Она не смотрела на дочь. Смотрела на эту каплю, будто в ней был весь ответ. — Старый, — повторила Вера тихо, почти про себя. — А когда молодым был, думал, что старость — это про других...