– Чужая, – сказал мой сын. Двенадцать лет. За ужином, который я готовила сорок минут после десятичасовой смены. Я поставила сковородку на плиту и повернулась. Тима сидел над тарелкой, уткнувшись в телефон, и жевал, будто только что сказал «нормально» или «недосолено». – Что ты сказал? – Ну, – он пожал плечами. – Чужая. Бабушка объяснила. Родная – это по крови, от папы. А ты с нами не по крови. Ты просто мама. Просто мама. Я выключила газ. Сорок минут у плиты, десять часов на ногах в поликлинике, четыре года я ращу его одна – с тех пор, как не стало Андрея...