Бабушка умерла в марте, а в мае нотариус выдал мне бумагу, где было написано чёрным по белому: квартира на Светлановском, две комнаты, сорок один квадратный метр, переходит мне. Не нам с Костей. Мне, Яне. Я положила свидетельство в синюю папку, папку — в шкаф, под стопку постельного белья, и думала, что на этом тихая часть закончилась. Закончилась не она, а моё терпение, только я тогда ещё не знала. Вечером Костя пришёл с работы, кинул куртку на спинку стула, как всегда мимо вешалки, и спросил из коридора: — Оформила? — Оформила...

Игорь произнес это совершенно буднично, потянувшись за третьим куском моего фирменного пирога с капустой. — А в твоей квартире пока поживут Настины родители, свою квартиру они будут сдавать. А на эти деньги мы наконец-то сможем закрыть все наши кредиты, и решить финансовые трудности... В кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как настойчиво тикают старые настенные часы, подаренные мне коллегами на юбилей. Я сидела, замерев с заварочным чайником в руках, и смотрела на сына, словно видела его впервые в жизни...