Сергей Иванович Ковалёв был военным до мозга костей. Отставной полковник, он ходил с прямой, как штык, спиной, говорил отрывисто, командным голосом, и даже домашние тапочки ставил у кровати носками строго на восток. Вся его жизнь была подчинена порядку, долгу и короткому, как выстрел, слову «надо». «Надо» — и он поднимался в пять утра, ещё затемно, делал зарядку под радиогимнастику. «Надо» — и он мотался по дальним гарнизонам, таская за собой тихую, рано увядшую жену. «Надо» — и он растил сына так, как растили его самого: в строгости, в дисциплине, без телячьих нежностей...

Я проснулся в шесть двенадцать. Будильник не звонил — я просто резко, по привычке, открыл глаза. Лена лежала спиной ко мне, одеяло натянуто до ушей. Я посмотрел на неё — секунду, может две. Потом встал, тихо, стараясь не скрипнуть кроватью. Пошёл на кухню, не забыв посетить и туалет. На кухне я варил себе кофе. Растворимый, «Якобс». Лена пьёт только молотый, но молотый кончился ещё в четверг, а в магазин сходить я не успел. Я стоял у окна, пил кофе, смотрел во двор. Третий этаж, окна на север. Если высунуться — видна полоска Великой...