Катька приехала в пятницу, с новыми занавесками и с планами на мою жизнь. Я это сразу поняла, когда увидела ее деловитое лицо в окне. Петр мой ушел весной, и вот уже почти полгода я жила одна. Больше сорока лет мы с ним прожили. Хороший он был, вот только слов любви я от него никогда не слышала… Я привыкла к тишине и к ходикам на стене. Дом стоял как при муже, бревенчатый, теплый. Петр сам его ставил, все здесь было сделано его руками. Его куртка висела на крючке в сенях, выгоревшая на плечах. Топор лежал у поленницы, и рукоятка его была отполирована его ладонями до блеска...