Двадцать три года меня считали «странненькой» и «не от мира сего». Родня крутила пальцем у виска: мол, бросила карьеру юриста, уехала в деревню и разводит коз. А когда выяснилось, что покойный дядя Степан оставил мне старый дом, который оказался памятником архитектуры с землей на три гектара в черте города, - семья немедленно вспомнила, как всегда меня «поддерживала». Вот тут-то и началось самое интересное. Вера Николаевна Громова тридцати восьми лет от роду сидела на крыльце своего деревенского дома и смотрела, как коза Маруся методично жует угол деревянного забора...

Громкий, настойчивый стук в тяжелую входную дверь разорвал ночную тишину. Электронные часы на тумбочке в спальне показывали половину второго. Я торопливо накинула плотный халат поверх ночной рубашки и, не включая основное освещение, подошла к глазку. На лестничной клетке, сутулясь и нервно оглядываясь, стоял мой двадцативосьмилетний сын Игорь. Его дорогая куртка была порвана на плече, на скуле темнело обширное пятно, а рядом переминалась с ноги на ногу невестка Диана, судорожно вцепившись в ручку своей брендовой сумки...