Я тянулась за гречкой — той самой, в синей пачке, за 95 рублей по акции. И тут чья-то рука легла на мою. — Ой, простите, — буркнула я, поднимая глаза. И все. Сердце — бух, и провалилось куда-то в живот. Я узнала его сразу. Через двадцать лет, через дурацкий пуховик с катышками, через морщины, которые я каждое утро замазываю тональником. Он смотрел на меня, и у него тоже глаза стали влажные. — Ленка… — выдохнул он. Голос. Господи, этот голос. Я его узнала бы даже в метро сквозь шум поездов. В восемнадцать лет я засыпала под него в общаге...