Андрей отодвинул стул так резко, что ножка скрипнула по плитке, и этот звук в их кухне прозвучал громче чайника, громче дождя за окном, громче всего, что Лена успела придумать себе в оправдание за последние три дня. На столе лежала тонкая папка из банка, две распечатки, телефон Андрея с открытым сообщением и маленькая ложка, которую Лена зачем-то держала в руке, хотя чай давно остыл. Она смотрела не на бумаги, а на край клеенки, где от горячей кастрюли остался белесый круг. – Семейный вклад теперь на имя твоей племянницы? – Андрей говорил негромко, но Лена знала этот голос...