Свекровь считала бабушкины серьги семейным запасом на чёрный день. Муж уверял, что ничего не знает, а в другом филиале ломбарда уже оформляли залог. Мне предстояло решить, сколько стоит семейный мир, если платить за него требуют моими вещами. — Серьги её заложим в дальнем ломбарде, она не узнает! — прошептала Людмила Фёдоровна за кухонной дверью. — У неё украшений много, а тебе машину сейчас ремонтировать надо. Потом выкупим, и всё. Я стояла в коридоре с рабочей сумкой. Утром собиралась на смену пораньше, потому что в нашем филиале проводили инвентаризацию...

Контору, которая появилась на рынке, в бывшем помещении аптеки,называли по-разному: кто фондом, кто кассой взаимопомощи, кто просто «Надеждой». На вывеске у входа значилось длиннее: «Надежда-Инвест». Буквы были золотистые, дверь обили дерматином, а внутри стоял запах свежей краски и дешёвого кофе из пластиковых стаканчиков. Нина Андреевна попала туда случайно. Ей был пятьдесят один год, она двадцать шесть лет проработала мастером смены на швейной фабрике. Но… год был девяносто четвёртый, и фабрика почти встала...