Я держала в руках его старый кнопочный телефон и не могла вдохнуть. На экране светилось входящее сообщение двухлетней давности: «Спасибо за квартиру, Гена. Ты мой единственный». И дата. Четырнадцатое февраля. Я стояла в кладовке, между трёхлитровыми банками и старыми газетами, и мир вокруг стал каким-то ватным, будто кто-то убавил звук у жизни. Телефон был тёплый от моей ладони. Маленький, кнопочный, с потёртым корпусом. Тот самый, который Геннадий якобы выбросил два года назад, когда купил новый смартфон...

– Вам назначено? – Зоя придержала дверь кабинета. – Нет. Но я подожду, – голос был молодой, уверенный. – Скажите ей, что пришла Аделина. Она поймёт. Я подняла голову от монитора. Никакой Аделины я не знала. Но имя зацепило. За семь месяцев тревоги, за ночные переписки в его телефоне, за запах чужих духов на рубашках – всё это имя стояло подписью. – Пусть войдёт, – сказала я. Зоя посмотрела на меня. Я кивнула. Спокойно. Хотя пальцы под столом сжались. В кабинет вошла девушка лет двадцати семи. Нарощенные ногти, каблуки, помада цвета спелой вишни...